Оставьте комментарий

Юрий Воронов. Роза

— Смотрите, люди, что я принесла! —
Сказала нам однажды санитарка
И развернула комнатную розу:
— Блокадница!.. Бывает же такое!.. —
За ними долгий путь лежал из дома
Сквозь стужу и февральскую метель.
Ту розу мы поставили в стакан.
И вся палата — двадцать человек —
Потом часами на неё смотрела.
И уголки людских застывших губ
Вдруг вздрагивали медленной улыбкой.
И выцветшие впалые глаза
Светлели на какое-то мгновенье…
Когда её по комнате несли,
То прикрывали бережно ладонью,
Как будто ветер мог её задуть.
Так берегут горящую свечу,
Когда в дому не остаётся спичек…
Она жила недолго, эта роза.
На третий день, во время артобстрела
Всё дрогнуло — и роза пошатнулась,
И уронила первый лепесток,
Потом второй…
… Ты извини: опять
На твой вопрос я про себя ответил.
Люблю ли розы, спрашиваешь ты?..

img024

Воронов Ю.П. Блокада : книга стихов. — Л., 1977. — С. 47-48.

Реклама
Оставьте комментарий

Юрий Воронов. Палата спит. А он с самим собою…

Палата спит. А он с самим собою
Вполшёпота о чём-то говорит.
Он знает, что во сне кричит от боли,
И, чтобы не мешать другим, не спит.

Ни двинуться, ни встать — бинты как путы.
А в памяти — развалины опять.
Он умирал под ними двое суток…
Скорей бы утро, можно будет спать.

img024

Воронов Ю.П. Блокада : книга стихов. — Л., 1977. — С. 49.

Оставьте комментарий

Михаил Матусовский. Памяти неизвестного санитара

Не знаю, то ли я и вправду стар,
А может быть, пошаливают нервы, —
Всё чаще стал мне сниться санитар,
Убитый в Духовщине, в сорок первом.

Пусть от меня всё дальше этот год,
Пусть многое в душе перегорело,
Но снова вижу я, как он ползёт,
Чтоб вынести меня из-под обстрела.

Всё это происходит как во сне:
На глине оставляя отпечатки,
Он неуклонно движется ко мне,
Шурша брезентом мокрой плащ-палатки.

Вот он уже почти на полпути.
В налипшей глине сапоги как гири.
Осталось метров семь ему ползти,
Нет — шесть, нет — пять, нет — только лишь четыре…

Но страшный взрыв всю землю вдруг потряс.
Недолгий век был парнем этим прожит.
И тот рубеж, что разделяет нас,
Он никогда переползти не сможет.

Столбы огня встают со всех сторон.
Под вечер небо багровеет с краю.
Как звать его, откуда родом он —
Об этом ничего я не узнаю.

Я не узнаю, где солдатский дом,
Что думал он, ползя навстречу смерти,
И кто получит весточку о нём
В казённом проштампованном конверте.

Давно разрывы не терзают слух,
Давно развеян едкий запах гари,
Но всё напоминает мне вокруг
О том, меня спасавшем, санитаре.

Оставшись сам с собой наедине,
Я часто вижу взгляд его под каской.
И он опять, за пядью пядь, ко мне
Ползёт, ползёт, ползёт по глине вязкой.

И кажется, как будто наяву,
На жизнь мою он смотрит без улыбки,
И проверяет, так ли я живу,
И отмечает всё мои ошибки…

Солдатской дружбы неостывший жар
В своей душе я берегу поныне,
Как завещал мне это санитар,
Убитый в сорок первом в Духовщине.
1956

Матусовский М.

Матусовский М.Л. Стихи. — М,, 1986. — С. 91-92.

Оставьте комментарий

Михаил Матусовский. На безымянной высоте

Дымилась роща под горою,
И вместе с ней горел закат.
Нас оставалось только трое
Из восемнадцати ребят.
Как много их, друзей хороших,
Лежать осталось в темноте —
У незнакомого посёлка,
На безымянной высоте.

Светилась, падая, ракета,
Как догоревшая звезда.
Кто хоть однажды видел это,
Тот не забудет никогда.
Он не забудет, не забудет
Атаки яростные те —
У незнакомого посёлка,
На безымянной высоте.

Над нами «мессеры» кружили,
И было видно, словно днём.
Но только крепче мы дружили
Под перекрёстным артогнём.
И как бы трудно ни бывало,
Ты верен был своей мечте —
У незнакомого посёлка,
На безымянной высоте.

Мне часто снятся все ребята —
Друзья моих военных дней,
Землянка наша в три наката,
Сосна сгоревшая над ней.
Как будто вновь я вместе с ними
Стою на огненной черте —
У незнакомого посёлка,
На безымянной высоте.
1963

Матусовский М.

Матусовский М.Л. Стихи. — М,, 1986. — С. 335-336.

Оставьте комментарий

Михаил Матусовский. В сырых землянках, в сумраке траншей…

***

В сырых землянках, в сумраке траншей —
Нигде я не встречал плохих людей.

Боец, с которым не был я знаком,
Со мной делился крепким табаком.

Письмо твоё, рискуя головой,
Мне нёс связист из почты полевой.

Крутя баранку из последних сил,
Шофёр меня до штаба довозил.

Как ангел, но без крыльев за спиной,
Военный врач склонялся надо мной…

Казалось, здесь Россия собрала
Всё лучшее, что только лишь могла.
1975

Матусовский М.

Матусовский М.Л. Стихи. — М,, 1986. — С. 208.

Оставьте комментарий

Михаил Матусовский. Гостиница в Марёве

Да что это, право, со мною,
Что глаз мне сомкнуть не велит?
И снова я брежу войною,
Как тот, под хмельком, инвалид.

Как будто в дороге нас снова
Взрывной накрывает волной.
И в мареве летнем Марёво
Неясно встаёт предо мной…

И вновь я в том гибельном месте,
Где, все затрудняя шаги,
Болото — с портянками вместе —
Сдирает с меня сапоги.

Походная кухня пылает,
Укрывшись под веткой в тени.
Но только солдаты не знают:
Дождутся ль обеда они?

…Проносится снова в тумане
Годов бесконечный транзит.
И минами воспоминаний
Здесь каждый пригорок грозит.

Присесть ли с дружком на ступени
И выпить по стопке вина,
Надеть ли мне знаки ранений,
Начистить ли все ордена?

Во мрак за околицу выйдешь,
Там те же болота да мхи…
А я и сегодня, как видишь,
Пишу фронтовые стихи.
1978

Матусовский М.

Матусовский М.Л. Стихи. — М,, 1986. — С. 235-235.

Оставьте комментарий

Михаил Матусовский. И опять о войне, о войне…

***

И опять о войне, о войне,
О пурге, обжигающей лица,
О седой обгорелой стерне,
Где почти невозможно укрыться.
О расщелине «лисьей норы»,
Там, где сырость живёт постоянно.
О последней щепоти махры,
Обнаруженной в складках кармана.
Об уменье не выказать страх,
Леденящий нам душу некстати.
О разведчике, раненном в пах,
Умирающем рядом в палате.
О глухой монастырской стене,
Где осинки трепещут нагие,
О промозглой демянской весне,
О защитного цвета броне,
О прицельном и кучном огне,
О намокшем шинельном сукне,
О бумажных крестах на окне…
И опять — о войне, о войне —
О другом пусть напишут другие.
1980

Матусовский М.

Матусовский М.Л. Стихи. — М,, 1986. — С. 252.